100 лет назад, в октябре 1917 г., произошли события, которые одним американским журналистом не без пафосного преувеличения были названы «десятью днями, которые потрясли мир». Впоследствии из этих дней выбрано было 25-е число (7 ноября), как их кульминация. К 7 ноября по григорианскому стилю был приурочен главный государственный праздник страны. Но что в самом деле произошло в этот памятный день, для одних – злосчастный и катастрофический, для других – своего рода апогей в тысячелетней истории России, и какие события предшествовали ему?
Фиаско Керенского и созыв Демократического совещания
Провозгласив 1/14 сентября, сразу после отстранения генерала Л. Г. Корнилова от должности Главковерха и его ареста, Россию республикой, Временное правительство во главе с А. Ф. Керенским оказалось в политическом и правовом вакууме. От Керенского отвернулись умеренные кадетские круги, возлагавшие ранее надежду на успех Корнилова, и он вызвал острую неприязнь к себе со стороны той части офицерского корпуса, которая прежде готова была его терпеть. Сторонников в армии он сохранил лишь в среде молодых и необстрелянных офицеров и наскоро обученных военному делу юнкеров из вчерашних студентов, подвергшихся в университетах революционной индоктринации. Более радикальный элемент из них разделял возобладавшее среди солдат разлагающейся армии стремление к скорейшему заключению мира любой ценой. Ставленник Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, которое делегировало его в марте в правительство «как заложника демократии» и под давлением которого он это правительство потом возглавил, Керенский стал объектом травли со стороны Петроградского совета, когда большинство его делегатов составили большевики, избравшие 9/22 сентября своим председателем Л.Д. Троцкого. Керенский тщетно пытался отмыться от обвинения в предварительном сговоре с преданным им Корниловым. Петросовет политически контролировал столичный гарнизон, и Л. Д. Троцкий взял курс на устранение Временного правительства во главе с «корниловцем» Керенским и замену его правительством советским.
А с другой стороны, объявление Российского государства республикой явилось актом узурпации прерогатив Учредительного собрания, которое, согласно логике демократической легальности, предполагалось созвать как раз для установления формы государственного правления. Оправданием подобной узурпации служила ссылка на революционное творчество, но в таком случае всякий вообще успешный силовой акт мог быть точно так же оправдан – а что вы хотите, идет революция.
Между тем армия разваливалась, безнаказанное дезертирство солдат с оружием в руках приобрело массовый характер. Германские и даже австро-венгерские войска наступали по всей линии фронта. Нависла реальная угроза захвата немцами Петрограда. В стране нарастал вал бандитизма. Самочинные экспроприации, или попросту грабежи, стали обыденным явлением. Крестьяне захватывали земли, остававшиеся еще у помещиков, и жгли дворянские усадьбы в масштабах, далеко превосходивших «фейерверки» 1905-1907 гг. – так, в Козловском уезде Тамбовской губернии было сожжено 46 имений. Поджоги сопровождались убийствами хозяев поместий, а нередко и их верных слуг. Первой жертвой российской смуты среди духовенства стал зверски убитый в начале сентября сельский священник из-под Орла Григорий Рождественский.
Адекватную оценку состояния российского общества дал Поместный Собор, заседавший в эти дни в Москве. По предложению архиепископа Харьковского Антония (Храповицкого) Собор обратился к народу с воззванием о прекращении грабежей: «Опомнитесь, православные христиане!.. Гнев Божий уже открылся над страной нашей, меч его занесен над нашим народом: война, разорение и голод угнетают жителей городов и сел. Поспешите принести покаяние в наших грехах, в нашем нерадении, развращении и в тех позорных грабежах, которыми осквернена священная земля Русская в настоящем году». 4 октября Поместный Собор издал послание всероссийской пастве по поводу предстоявших выборов в Учредительное собрание, и в нем было сказано: «Уже не в первый раз в нашей истории рушится храмина… государственного бытия, а Родину постигает гибельная смута… Непримиримостью партий и сословным раздором не созидается мощь государства, не врачуются раны от тяжкой войны и всегубительного раздора… Царство, раздельшееся на ся, изнеможет (Мф. 12, 15)».
Пытаясь предотвратить неизбежный крах, Керенский и другие лидеры партии эсеров, сохранившей еще опору в крестьянской среде, и цеплявшиеся за союз с ними меньшевики, терявшие поддержку среди питерских рабочих, которые в феврале шли за ними, инициировали созыв так называемого Демократического совещания, рассчитывая, с одной стороны, на расширение базы своей поддержки, а с другой – на сохранение своего контроля над этим форумом. Решение о его созыве было принято на совместном заседании Центральным исполкомом Советов рабочих и солдатских депутатов и Исполкомом Всероссийского Совета крестьянских депутатов, в котором доминировали эсеры. Телеграмму с приглашением на совещание подписали председатели этих двух исполкомов – меньшевик Н. С. Чхеидзе и эсер Н. Д. Авксентьев. В ней говорилось о «созыве в Петрограде съезда всей организованной демократии России для создания сильной революционной власти, способной объединить всю революционную Россию для отпора внешним врагам и для подавления всяких покушений на завоеванную свободу». На совещание приглашались представители местных советов, социалистических партий, профсоюзов, кооперативов, земств и общественных организаций. В нем участвовали также временные министры и члены дипломатического корпуса, представлявшего страны Антанты, без присутствия которых, как оказалось, нельзя было обсуждать пути государственного строительства в России.
Совещание открылось 14 (27) сентября в Александринском театре и продолжалось до 22 сентября (5 октября). Принципиальное отличие его от состоявшегося ранее в Москве Государственного совещания заключалось в том, что на Московском совещании доминировали кадетские и околокадетские круги, сочувствовавшие выступлению генерала Корнилова, а на совещании в Петрограде – эсеры. Более точно, партийный состав Демократического совещания был таким: эсеров – 532 (формально они еще не разделились на фактически уже враждовавшие между собой правую и левую фракции), меньшевиков – 172, большевиков – 136, «трудовиков» – 55, украинских эсеров – 23, бундовцев – 15 и 400 беспартийных делегатов. Основная дискуссия на совещании велась по вопросу о составе правительства. Одни делегаты настаивали на расширении политической базы правительства чрез возвращение в него представителей кадетской партии, другие (левые эсеры, большевики, левые меньшевики, бундовцы) стояли за однородное социалистическое правительство. Голосование по этой теме дало неопределенный результат: предложение о включение в правительство кадетов было отклонено, в то же время совещание высказалось за участие в правительстве представителей «цензовой демократии», которых по-другому называли буржуазией. На основании этого решения несколько министерских портфелей Керенский вручил так называемым «диким» кадетам – то есть деятелям, сочувствовавшим кадетской партии, но по статусу беспартийным. С этих пор правительство снова стало называться коалиционным.
За 2 дня до закрытия Демократическим совещанием был образован Всероссийский демократический совет, по-другому названный Предпарламентом. Председателем Предпарламента избрали эсера Авксеньева. Часть участников совещания высказалось за то, чтобы впредь правительство было подотчетным Предпарламенту, но обуянный на пороге своей неизбежной политической катастрофы наполеоновскими амбициями Керенский, закусив удила, воспротивился этому предложению и настоял на том, чтобы Предпарламент оставался лишь совещательным органом при правительстве, тем самым поставив себя в положение ни перед кем не ответственного диктатора, но поскольку распоряжения Временного правительства игнорировались всеми, кому они не нравились, положение премьера и возглавляемого им правительства уподобилось пребыванию в безвоздушном пространстве, и не только политически, но и юридически: указом Временного правительства от 6 (19) октября 1917 года Государственная дума была официально распущена. Тем же актом был упразднен и Временный комитет Госдумы, образованный явочным порядком в феврале 1917 г. и сформировавший тогда, по согласованию с Петроградским советом, правительство. Теперь и эту юридическую опору Керенский выбивал из-под своего правительства. К тому времени власть в России уже валялась на земле, и чтобы подобрать ее, требовалась только решимость.
Большевики: курс на захват власти
Между тем по вопросу об участии в Предпарламенте разгорелась дискуссия в руководстве большевистской партии. Л. Б. Каменев выступил за участие, а Л. Д. Троцкий – против. Он исходил уже из перспективы захвата полноты власти в столице Петроградским советом, который он возглавлял. Поэтому участие большевистских делегатов в Предпарламенте он рассматривал как акт поддержки Временного правительства и продления его агонии. Но на заседании большевистской фракции Демократического совещания с участием членом Петроградского комитета РСДРП (б) 77 голосами против 50 принято было решение о вхождении большевиков в состав Предпарламента. На это решение немедленно отреагировал из подполья, где он тогда находился, В. И. Ленин, поддержавший Троцкого и назвавший состоявшееся уже решение позорным. В своих письмах из подполья, которыми Ленин бомбардировал большевистский ЦК, он настаивал на том, чтобы отряды Красной гвардии арестовали членов Демократического собрания, о чем позже, в 1924 г., И. В. Сталин писал не без прикровенной иронии: «Примером того, как не следует выбирать момент восстания, нужно считать попытку одной части товарищей начать восстание с ареста Демократического совещания в сентябре 1917 г., когда в советах чувствовалось еще колебание, фронт находился еще на перепутье». Под давлением своих неформальных вождей Ленина и Троцкого большевики пересмотрели принятое ранее постановление и бойкотировали Предпарламент. 7 (20) октября 1917 г. на его первом заседании Троцкий от имени всей фракции большевиков заявил: «Создана власть, в которой и вокруг которой явные и тайные корниловцы играют руководящую роль… С этим правительством народной измены… мы ничего не имеем общего… да здравствует немедленный, честный демократический мир, вся власть советам, вся земля народу, да здравствует Учредительное собрание!» И, следуя за своим вождем, члены большевистской фракции покинули зал заседаний Предпарламента.
Курс на захват власти Петроградским советом был провозглашен Троцким во всеуслышание. При желании сопротивляться со стороны Временного правительства, казалось, могли бы последовать элементарно необходимые акции: например, попытка ареста Троцкого, которая, правда, скорее всего провалилась бы, ввиду того, что на его стороне были не только рабочие столицы, но и большая часть петроградского гарнизона. 12 октября Петроградский совет по инициативе Троцкого образовал Военно-революционный комитет (ВРК) в основном из числа большевиков, но также с участием эсеров и под председательством левого эсера П. Е. Лазимира. Предлогом для образования ВРК Троцкий объявил угрозу захвата революционного Петрограда германской армией или новой попытки военного переворота, подобного тому, который в свое время затеял «быховский узник» генерал Корнилов. На ВРК возлагалась обязанность взять под полный контроль Петроградский гарнизон и устранить Временное правительство, применив, если оно будет сопротивляться, силу. Кроме того, самим ВРК формировались подчиненные только ему, а не армейскому командованию нерегулярные отряды Красной гвардии, и им раздавалось оружие. Подготовка переворота вышла на финишную прямую. В октябре за передачу государственной власти советам выступали уже не только большевики, но и лидеры левых эсеров, а также анархисты.
Организаторы октябрьского переворота
Политическим штабом переворота стал Центральный комитет РСДРП (б). При этом, однако, обнаружилось, что у большевистских лидеров возникли разногласия. В заседании ЦК, состоявшемся 10 октября на квартире меньшевика Н. Н. Суханова, правда, в его отсутствие и по приглашению его жены, принял участие вернувшийся в Петроград из Финляндии, но оставшийся на нелегальном положении В. И. Ленин. На этом заседании двое из членов ЦК, Л. Б. Каменев и Г. Е. Зиновьев, высказались против переворота, предлагая дождаться созыва Учредительного собрания и на нем добиваться успеха. Каменев и раньше выступал за коалицию социалистических партий, а на позицию Зиновьева, которого называли оруженосцем Ленина, могла повлиять его личная трусость – в своем кругу он носил прозвище «Паника